Rose debug info
---------------

Подписка на блог

Customize in /user/extras/subscribe-sheet.tmpl.php.

Sample text.

Twitter, Facebook, VK, Telegram, LinkedIn, Odnoklassniki, Pinterest, РСС JSON Feed

Sample text.

Знание

«Знания» — относительно молодой инструмент мышления. Появление знаний всегда связано с наукой.

Как говорят: «знание — объективно и истинно».

Этим занималась испокон века наука. А особенно, начиная с XVII века. И наука — это «машина» для выработки знаний. Общественная «машина», институциализированная и предназначенная для выработки знаний.

За всю историю человечества 90% всех знаний получено в ХХ веке. До ХХ века наукой занимались считанные единицы людей. Это была элитарная деятельность одиночек. Даже если были какие-то группы ученых, это все равно 20-30-40 человек на всю Европу. Так было еще во времена Декарта. А все остальные к науке вообще не имели никакого отношения. В ХХ веке наука институциализировалась и стала профессиональной деятельностью. Гигантские толпы хлынули в науку. Сейчас порядка 3-х миллионов человек только в нашей стране так или иначе заняты в науке.

Как устроено «знание»? И как знание получается?

Любое знание, независимо от предмета — в физике, химии, астрономии, биологии и т. д. — получают относительно свойства, выделенного деятельностью или действием человека. Т. е. «знание» — это не описание какого-то объекта. «Знание» не с вещами и не с материальными объектами имеет дело.

Принцип получения знания:

Чтобы получить знание, необходимо обязательно выделить мыслью идеальный объект, на который воздействуют определенным действием и получают некое «свойство». На рисунке красная черточка символизирует «свойство», выделенное за счет вот этого действия человека.

Например, потёр… пальцем о стол. Cтол не нагреется от этого, а палец может нагреться. Выделил свойство: «при трении палец нагревается». И это свойство становится «объективным содержанием» знания. Это «объективное содержание» замещается, или описывается в знаковых формах (А). На рисунке — полустрелка «замещение», указывающую на (А). И затем оперируя (операция f) со знаковыми формами, получают знаниевую характеристику объекта (В). Например, записывают формулу выделения тепла, показывающую, за счет чего выделение тепла происходит. И т. д. А потом эту знаниевую характеристику объекта изучения относят (на рисунке полустрелка «отнесение») к изменившемуся в результате действия объекту.

Например, если идеальным объектом воздействия была молекулярная структура ткани пальца, то характеристика (В) будет показывать, что с этой молекулярной структурой произойдет в результате трения пальца о стол — например, усилятся колебания этих молекул, которые человек ощущает как тепло.

Или, например, я со школы помню: учительница эбонитовую палочку потерла о шерстяную ткань, а потом поднесла к листочку бумаги — листочек начал к палочке прилипать. Спрашивается: что это такое? Благодаря действию, появляется свойство объекта, которое описывается как «появление электромагнетизма». Как известно, греческое слово «электрон» — это по-русски «янтарь». Еще древние греки знали, что если янтарь потереть, то возникает электрический эффект. Этот эффект также описывают формально и снова относят к объекту — к изменившейся электронной оболочке в веществе, на которое оказали воздействие.

Всякое «знание» — минимум, двухслойно: знание всегда имеет «знаковую форму» и «объективное содержание», которое относится к идеальному объекту. А «идеальный объект» — это объект типа «идеального маятника», «абсолютно твердого тела», «идеального газа», «молекулярной структуры», «электронной оболочки атома» и т. п. Все эти и подобные конструкции являются объектами изучения.

Исторически «знание» связано с возникновением числа.

Когда-то были времена, когда числа не было, и счета тоже не было. Занимались хозяйством. Разводили домашний скот. Например, пасли овец. Весной отару выгоняли на пастбища в горы, а осенью пастух пригонял их домой. И у хозяина возникал вопрос: что произошло с овцами? Считать не умел. Как узнать? Они могли расплодиться. Их частично могли съесть волки. Сам пастух мог «разобраться» с некоторыми из них. А хозяину важно знать: прибыло или убыло? С этого вопроса возникло в Европе «число» и «исчисление» (в Китае, например, это по-другому делается см. [2]). Придумали такой простой способ, который породил «число» как идеальную сущность. Отару овец по одной переставляли в другой загон и одновременно клали куда-нибудь камешек, еще одну переставил — положил камешек и т. д. Когда всех переставили, все камешки клали в мешочек, и ждали, когда овец пригонят назад. Тогда — обратную процедуру осуществляли: переставил — камешек вытащил, переставил — камешек из мешочка вытащил… Если камешки остались в мешке, значит, овец не хватает. Если камешков не хватило на всех овец, значит, хорошо — они расплодились. И хозяин должен быть доволен.

Смотрите, схема та же: осуществил действие (переставил овцу) — положил камешек (знаковую форму этой овцы). А потом уже с этими знаковыми формами можно другие операции производить. Допустим, два стада овец надо соединить. Заново их нужно пересчитывать, что ли? Нет, достаточно ссыпать все камешки в один мешок. Это — операция со знаковыми формами овец — камешками. А потом поняли, что саму знаковую форму тоже можно представить как «идеальный объект» другого типа: каждому камешку поставить в соответствие, например, цифру. И потом уже — оперирование с цифрами. Например, цифры можно возводить в квадрат — совсем другая операция (баранов и камешки в квадрат не возведешь). Из цифры можно корень извлечь, а из барана или камешка корень не извлечешь. Т. е. там совсем другие операции. Цифры тоже можно заместить, например, буквами. Соответственно возникнет еще один, новый слой — алгебраических выражений. И т. д.

Таким образом, возникает многоэтажная конструкция знания. Одна деятельностная процедура (со средствами СР1) выделяет одно объективное содержание (ОС1) и, соответственно, — один тип процедур (L). Вторая деятельностная процедура (со средствами СР2) выделяет другое объективное содержание (ОС2) и другой тип операций со знаками (f). И т. д.

Накопление знаний — это накопление этих этажей. Сейчас, по некоторым прикидкам, наука достигла 14—15-го этажа замещений объективных содержаний знаковыми формами. От тех, самых исходных базовых операций, которые были заложены в фундамент этого многоэтажного «здания» научного знания.

«Знание» — это процесс, а вовсе не результат чего-то. Если вы не опираетесь на предыдущие знания, полученные вашими предшественниками, то вы никакого знания получить уже не можете. В принципе. Как говорил тот же самый Ньютон: «Я смог добиться успеха, потому что стоял на плечах гигантов». Гигантов мысли. Встав на «плечи» предшественников, можно дотянуться до следующего уровня. А с нуля никакого знания не получишь.

Обязательно отнесение к практической области.

Т. е. посчитал баранов, выяснилось, что там — 20, и отнес к практическому результату. Я выделил формулу теплопроводности и отнес к тепловой машине. Я выявил как теоретически работает электрическая цепь и отнес это к тому, как практически работает электрическая сеть. Если оторвать эту практическую составляющую, позволяющую выделять свойства и описывать их в теоретической знаковой форме, то никакого знания быть не может. Если вы что-то описываете, не относя к практической области, вы никакого знания не порождаете.

Научное мышление — это целеориентированное (т. е. само ставит цель в отличие от «целенаправленных» — по Акоффу, когда кто-то направляет) оперирование со знаками по определенным правилам с последующим отнесением к объекту оперирования. Если хотя бы одно из этих составляющих выбросишь, всё заканчивается. Всё улетучивается, и никакого ни мышления, ни знания не появляется.

см. подробнее про научное мышление

Научное знание существует с точностью до применяемых деятельностных средств.

Например, физики описали около 200 элементарных частиц. Все эти элементарные частицы — бозоны, фермионы — существуют с точностью до инструментов, которые позволили их выделить — всех этих синхрофазотронов, ускорителей и прочих токомаков.

В медицине все знания существуют тоже исключительно с точностью до медицинской аппаратуры. В медицине существует идеальный объект, называемый «болезнь». Т. е. с точки зрения врача все люди за Земле — больные, но в разной степени. И врач старается выделить болезнь с тем, чтобы ее лечить с помощью специального инструментария.

Восточная медицина (китайская, тибетская) совсем по-другому к человеку относится. И лечение там — совершенно другое. Там человек состоит не из костей, клеток и сосудов (как в европейской медицине), а из «инь» и «янь», «энергетических центров», «чакры верхней», «чакры нижней», «тонкого тела», «толстого тела» и т. д. И лечение там часто сводится к тому, чтобы открыть какие-то каналы, чтобы «энергия Цы» текла, а не застаивалась.

Европейский врач действует иначе. У него есть тонометр, у него есть рентген, у него есть томограф, у него есть стетоскоп и т. д. Весь этот набор инструментов позволяет ему выделить симптомы, дающие ему право выписать вам рецепт и что-то в вас вставить.

Все знания (и в физике, и в химии, и в биологии, и в медицине, в астрономии и т. д.) существуют с точностью до применяемых инструментов. В астрономии «черные дыры» существуют с точностью до применяемых сейчас электронных телескопов. Не было бы их, и этого знания тоже не было бы.

Теоретическая конструкция, описанная в знаковых формах, позволяет придумать инструмент, который бы подтверждал существование этой знаковой формы. Убираешь этот инструмент, этого идеального объекта не существует в реальности.

Современный техногенный мир возник, благодаря знаниям.

Академию наук через год просто прихлопнут. Уже все механизмы для этого запущены. Почему? Потому что они делают только то, что могут. «Я могу вот такие исследования проводить, я их и буду проводить», — так думают в большинстве своем наши ученые, особенно — именитые. Но они никому не нужны сегодня. А то, что нужно, наша наука не может, поскольку сразу миллион причин находится: нет денег, нет аппаратуры, того-сего, пятого-десятого.

Дальше очень важная вещь: условия работы научного знания.

Если эти условия не соблюдены, научное знание становится невозможно. Его, конечно, можно получать, но только оно не будет работать практически. Просто, не будет работать, и всё! Превратится в фикции.

Первое: знания работают только тогда, когда мир деятельности не меняется. Не меняется по принципу.

Особенно — исходные базовые операции получения знаний. Например, если мы баранов считаем, и при этом ничего с баранами не происходит… Вот, капли на стекле очень часто сосчитать нельзя, поскольку они берут, и сливаются, или, наоборот, рассыпаются при определенном воздействии. Если с баранами что-то такое будет происходить, они, например, будут спонтанно исчезать, их счет станет невозможным. И, вообще, исчисление станет невозможным. А уже настроены этажи. И все этажи сразу рушатся.

Знания же чем сильны? Они сильны своей «многоэтажностью». То, что мы сейчас имеем в виде вот этих компьютеров, существует благодаря вот этой первичной базовой операции.

Мышление и знание строится, как дом. Должен быть фундамент — все эти базовые предположения, которые не должны в дальнейшем меняться. Должны быть несущие конструкции (эти знаниевые структуры разворачивались столетиями) и должны быть вставки-наполнения между этими несущими конструкциями — то, что делают многочисленные рядовые научные сотрудники, «плетя» рутинные «кружева» мелких «знаний-заполнителей» стеновых пролётов дома Знаний. Вытащи фундамент из-под дома, что с домом будет? Он рухнет.

Смотрите, 70 лет у нас существовал Советский Союз и социалистическая система, но знаний про это мы так и не получили. Существует 3—4, ну, 5 книг неидеологических (идеологических — очень много, но они не про знания). И смотрите: рухнул Советский Союз. Общество сильно изменилось. А вторым условием существования и работоспособности знания, как известно, является неизменность общественного устройства. И теперь, какие бы знания про социализм ни получали, они уже не нужны никому.

А любое знание строится в предположении неизменности объекта. Знание выделяет неизменное. Или — инварианты, как говорят. Это предположение вводилось изначально. Базовое. Фундаментальное. Идеальный объект — неизменен во времени!

Если бы физик описывал атом в предположении, что завтра атом будет другим, вы представляете, какое «знание» он получал бы? Никакого. Знаниевая знаковая форма может быть только относительно объективного содержания, которое неизменно. Относительно сущностных вещей, которые в природе неизменными должны быть.

А если человек меняется, знаниям — вообще, кранты. Например, он получил какое-то знание в университете. А я знаю, что конкретно он знает про финансы, я же его обыграю на любой бирже. На любом рынке. Я просто найду ходы, как обойти то, что он знает. И его знание не будет действовать.

Знания не меняются никогда! Знания только надстраиваются.

И ньютоновская механика никуда не изменилась за 300 лет. Она такая же. Хотя появилась квантовая механика и всё остальное, но она не отменяет предыдущее знание. Знания меняться не могут. И это — есть принципиальная особенность знания. Это есть инструмент научной мысли. Один раз полученное знание — это навсегда. Но беда в том, что если вышибешь фундамент, то всё рухнет. И знание будет не нужно.

Знания не меняются. Полученные знания никуда не деваются. Единственное, что с ними может произойти, они становятся неработоспособными, если начинает меняться мир, если начинает меняться деятельность, если начинает меняться человек.

До ХХ века все три условия работоспособности научного знания казались незыблемыми:

1) Мир деятельности не меняется (особенно базовые операции);
2) Человек не меняется (делает то, что надо; матрица образования const);
3) Организация общества неизменна (сословность, традиция).

Жизнь менялась очень медленно. Должно было пройти три, четыре, а то и десять поколений, чтобы что-то в жизни существенно поменялось. Дома крестьянские строили столетиями одинаково. Советская хозяйственная система строилась в предположении, что она будет вечной. И неизменной. Где она теперь? В небытии.

А общественные науки человека вообще не изучали. Они изучали, отражали только условия жизни людей: столько-то квадратных метров жилья на человека нужно было, столько-то килограммов мяса он должен был потребить, столько-то литров молока… А для этого нужно было производить столько-то тонн чугуна, а для этого чугуна надо было добыть столько-то железной руды… Вот чем занималась наука. А где человек? А человек был «винтиком», вставленным в функциональные места. Им не надо было заниматься. До тех пор, пока всё это ни рухнуло.

И мир в очередной раз изменится радикальным образом. И все предыдущие знания, на которых был построен, например, вот этот проектор, будут не нужны. Точно так же, как в небытие ушли бобины магнитофонные вместе с теми магнитофонами, кассеты, диски, которыми уже практически никто не пользуется. Вот совсем недавно было же это всё. Никто уже не фотографирует на плёнку. Всё это очень быстро меняется. И все предыдущие знания, например, описывающие свойства фотоэффекта солей серебра, уже не нужны никому. Как и все те знания, на которых были построены пленочные магнитофоны, дисководы и прочее, и прочее.

В естественных науках теперь получают исключительно заказные знания. Кто-то чего-то придумал практическое. Но для осуществления этого нужно что-то выяснить. Дают заказ (и не у себя в стране, а по всему миру, через интернет). Через гранты всё это проплачивают. Нет практического приложения в каком-то новом деятельностном изобретении — ничего от науки не нужно. Вот, у нас нет заказов — поэтому у нас фактически нет и науки.

И возникли принципиальные вопросы: как может действовать человек в условиях быстро меняющегося мира? На что может опереться мышление в условиях неработоспособности научного знания? Особенно — в общественной сфере, где вообще, всё плывет и всё меняется. Мы не успеваем одно знание получить, а оно уже становится неработающим. Потому что люди тут же меняют свое поведение, и это знание становится никому не нужным.

И еще в 1950-х годах активизировалось методологическое мышление («МЕ-мышление»), т. е. рефлексия над средствами научного мышления. На Западе была целая плеяда таких мыслителей. Это одни из самых выдающихся: англичанин Карл Поппер, француз немецкого происхождения Пол Фейрабенд и венгр еврейского происхождения Имре Лакатос. У них есть совершенно фундаментальные работы по рефлексии науки и научного знания, где они показали, что грядет совершенно другая эпоха. И что то, что в течение многих столетий и тысячелетий было, всё перестает работать, поскольку базовые предположения рухнули.

В СССР в те же годы работал Московский методологический кружок (ММК): это Георгий Петрович Щедровицкий, Сергей Валентинович Попов и Вадим Маркович Розин. В ММК работали не только эти трое, там работали сотни людей.

И ответ, который был получен в результате этих всех рефлексивных усилий многих людей: в современных условиях главным инструментом мышления (и деятельности) является СХЕМА. В финансах — это ФИНАНСОВАЯ СХЕМА. А вместо научного — инженерный подход.

Чем отличается научный подход от инженерного?

Наука может изучать только то, что есть.

Представьте себе, если бы наука стала изучать какую-нибудь «глокую куздру», бегающую по лесам. Нет такого. Наука изучает только то, что реально существует. В действии выделяет из него самую суть (строит модель), называемую «идеальным объектом», и находит способы подтверждения этой сути. И описывает это всё формально. Но того, что не существует, наука изучать не может.

Наука не может работать с тем, что не существует. «Будущего нет, — говорил ещё Лев Толстой, — будущее мы делаем сегодня, и оно будет таким, каким мы его сделаем». Поэтому нужно не «изучать», а инженерно правильно строить деятельность, чтобы получить то, что нужно.

И инженер, в отличие от ученого, ставит задачу, конструирует и изготовляет то, чего до сих пор еще не было. Вот этого компьютера 30 лет назад не было. Придумали, сделали. Он теперь существует. И уже давно инженерный подход используют не только применительно к материально-технической области. Давным-давно уже общества технически переделываются. Финансы технически перестраиваются. Деньги делаются технически (не в смысле — изготовляют, штампуют, а в смысле устройства) [1].

Список использованных источников:
1) Берёзкин Ю. М. МЕТОДОЛОГИЯ ФИНАНСОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ: курс лекций / Ю. М. Берёзкин. — Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2015. — 232 с.
2) Березкина Э.И. Математика Древнего Китая. — М.: Наука, 1980

Подписаться на блог
Поделиться
Отправить
Запинить
Дальше