Подписка на блог

Customize in /user/extras/subscribe-sheet.tmpl.php.

Sample text.

Twitter, Facebook, VK, Telegram, LinkedIn, Odnoklassniki, Pinterest, РСС JSON Feed

Sample text.

Научное мышление

Христиан Гюйгенс, прежде чем построить маятниковые часы, построил мыслительную конструкцию, называемую «математическим маятником».

Он говорил так: если к неподвижной опоре подвесить невесомую и нерастяжимую нить длиной L (где вы видели когда-нибудь «невесомую» и «нерастяжимую» нить? Нет такого в природе). К этой нерастяжимой и невесомой нити, на её конце закрепить материальную точку … А что такое «материальная точка»?

«Материальная точка» — это точка, имеющая массу m, но не имеющая линейных размеров. Как вы сами понимаете, в природе таких «точек» нет. И если в пустоте качнуть эту материальную точку, подвешенную на нерастяжимой и невесомой нити, то маятник будет колебаться с определённой частотой. И дальше он вывел формулу для периода колебания этого математического маятника:

где Т — время одного колебания маятника, g — ускорение свободного падения.

Уже потом инженерными способами из материальных вещей стали конструировать, пытаясь максимально приблизиться к тем требованиям, которые задавались математическим маятником. Вместо нерастяжимой нити — металлический стержень, растяжением которого в процессе колебания маятника можно пренебречь. Вместо материальной точки — «блин» металлический, чтобы он при колебаниях, как можно меньше, имел сопротивление о воздух. Ну, и т. д

Схематично:

В теории они должны отвечать идеальным характеристикам этих идеальных объектов, а потом в материале находятся условия, позволяющие найденный закон на идеальном объекте реализовать в материальных условиях.

Программное обеспечение — абстракция, которая реализуется инженером-программистом в «железе».

Идеальные объекты существуют только в мышлении.

Соответственно, научное мышление — это целеориентированное оперирование со знаками по определённым правилам в соответствии с  научным методом с последующим отнесением результата к идеальному объекту оперирования.

Идеальные объекты («идеальный газ», «абсолютно твёрдое тело», «атом», «ген», «прямая линия», «спрос», «предложение», «внутренний валовый продукт», «деньги», «налог», «человек-экономический») всегда неизменны (сущностные инварианты), характеристики идеальных объектов должны быть измеримы численной мерой.

Наука у природного материала выделяет сущностные моменты, строит из них идеальные объекты и описывает их в знаковых формах.

«Идеальные объекты» существуют только в мышлении — это конструкция сущностных моментов, абстрагированных от случайных, и изолированная от внешних связей.

Общественные «науки» появились в XVIII в. Они строились строго по образцу естественных наук:
— с выделением неизменных идеальных объектов (в экономике: «человек-экономический», «спрос», «предложение», «ВВП», «деньги», «налог», «прибыль»);
— с предположением, что получаемое «знание» никак не влияет на объекты исследования (живой человек с его рефлексивностью и собственной активностью не входил в идеальные конструкции общественных «наук»);
— с построением моделей и их «экспериментальной» проверкой фактическим материалом (цифрой);
— с выделением «объективных экономических законов» (по образцу физических законов), которым, якобы, подчиняется общественный мир.

В общественных «науках» роль «подтверждающих систем» играют социальные институты («твёрдые тела» общественного устройства).

Чем отличается любой социальный институт от обыденной жизни, где мы произвольно, как кто хочет, вступаем друг с другом в отношения? А тем, что в любом общественном, или социальном, институте есть более или менее строго установленная деятельностная процедура, которую нарушать нельзя.

То же самое — с процедурой в суде. То же самое — с процедурой в налоговой инспекции, которую нельзя нарушать! А если нарушают, то институт начинает ломаться и превращаться в обыденную жизнь.

Вот, смотрите:

Вверху — теория, которая должна описывать, как работает институт. Внизу — реальные отношения. И с тем, чтобы, допустим, сделку зафиксировать, входят в структуру соответствующего института. Это функциональные места и «процедура» между ними. Институт, например, «биржа».

Соответственно, внутри института нет конкретных людей. Там есть «маклер», там есть «продавец», там есть «покупатель». Это — не люди, поскольку люди живут в произвольных отношениях, а эти функциональные фигуры должны действовать строго по предусмотренной процедуре.

Соответственно, входя в эти функциональные места института, за счёт этой процедуры (!) урегулируются отношения. Здесь я это так вот нарисовал красненькую «добавочку» над головами фигурантов. Это такая идеальная «добавочка» к отношениям людей, благодаря чему вот эта или другая какая-то теоретическая конструкция начинает подтверждаться. Она начинает жить. Быть в жизни! Хотя это — выдумки стопроцентные.

«Институт» — это социальная форма идеального опосредования социальных отношений людей. Там, где институты не сложились, или по каким-то причинам они разрушились, никакой науки (общественной) быть не может, поскольку в этих случаях не будет систем подтверждения научных знаний. Ту же роль играют и другие социальные институты, не только финансовые: юридические, религиозные, политические и прочие.

Идея права и её юридические фикции существуют только (!) при осуществлении правовой процедуры. И нигде больше. Если по какой-то причине, сдуру или вследствие революции, мы разрушаем правовые процедуры в соответствующих правовых институтах, у нас право превращается в произвол. Вот, когда большевики отменили «буржуазные суды» и стали судить людей «революционными тройками», право в России исчезло, поскольку стало господствовать бесправие. Если суд идёт, там судебный процесс (процедуру) ни на йоту нельзя нарушить: все действуют по норме. А если нарушишь, то суд более высокой инстанции отменит соответствующий вердикт, поскольку была нарушена процедура института суда.

История науки изобилует примерами, когда требовались многие-многие годы, иногда — десятки лет, иногда — даже сотни для того, чтобы построить правильный идеальный объект для изучения в той или иной научной области.

И на протяжении многих столетий, и даже тысячелетий людей интересовало, что такое «гром», который все слышат, когда ударяет молния. И было очень много попыток, объяснить это явление: выделить за слышимым раскатом грома те сущностные характеристики, которые, собственно говоря, и порождают это явление.

В античности Лукреций Кар объяснял гром столкновением туч. В середине XIX века бытовала теория, согласно которой молния создаёт вакуум, который затем с хлопком заполняется воздухом. В 1870 году Мерсон предположил, что молния разлагает воду, содержащуюся в облаках на кислород и водород, которые взрываются, образуя снова воду. В 1903 году Рейнольдс предположил, что гром — это паровые взрывы, вызванные нагревом воды в канале электрического разряда. Ну, и, наконец, в 1888 году Гирн предложил теорию, которая считается не опровергнутой до сих пор, что молния нагревает скачком до высокой температуры воздух, который увеличивается в объёме с громким звуковым эффектом.

Ну, и не выдержали экспериментальной проверки очень многие другие попытки выделения идеальных объектов: флогистон, теплород, эфир, флюид и многие другие. Например, «теплород» был предложен знаменитым химиком Лавуазье (это было ещё до Ломоносова). Он считал, что это — невесомая жидкость, без цвета и запаха, которая передаёт тепло от одного тела к другому. Всем было известно, что если тёплое тело приложить к более холодному, то более холодное тело начинает нагреваться, а первоначально более тёплое — остывать. Ну, и предполагалось, что жидкость под названием «теплород» перетекает из одного тела в другое и передаёт это тепло.

Эта точка зрения была превалирующей до тех пор, пока Бенджамин Томпсон не доказал, что предположение Лавуазье относительно природы тепла и идеального объекта, называемого «теплородом», неверное. Он показал, что, если сверлить в металле отверстие (например, при изготовлении ствола пушки), в холодной воде сверлить, то вода начинает нагреваться и закипает. И он показал, что в этом процессе сверления ни откуда ничего никуда не перетекает: холодная вода, вдруг, ни с того, ни с сего закипает.

Следовательно, надо было предполагать, что «теплород» — это неправильная гипотеза. И он заявил, что нужно искать другой идеальный объект, который бы объяснял происхождение тепла при различных действиях, типа трения и т. д. Например, если я потру пальцем о столешницу, то у меня палец нагреется, он станет более тёплым. Спрашивается: это — что такое? Отчего это произошло? Ну, и Ломоносов, а потом и другие учёные показали, что здесь — «корпускулярная» природа возникновения тепла, как говорили до того, как появилось и укоренилось другое слово — «молекулярная». Когда мы трём палец о парту, то мы воздействуем на молекулярную структуру ткани пальца. Соответственно, молекулы начинают колебаться более интенсивно. И то, что мы ощущаем в качестве «тепла», это — эффект более интенсивного колебания «корпускул», молекул. Также было доказано, что «флогистон», «эфир», «флюид» были неправильными гипотетическими идеальными объектами» [1].

Список используемых источников:
1) Берёзкин Ю. М. Методология научных исследований (деятельностный подход) : курс лекций / Ю. М. Берёзкин. — Иркутск : Изд-во БГУ, 2016. — 196 с.

Подписаться на блог
Поделиться
Отправить
Запинить
Дальше