Мы живем в страшное время

Автор: Сушков В.И., 12 декабря 2002 г. ужасный день в истории.

«Сон разума рождает чудовищ«.
Ф. Гойя., 1797 г.

Мы живем в страшное время — мне есть с чем сравнить.

Я уж не буду писать про страдания народа — а то статью зарежут. Скажут: «не математическая». Даже не посмотрят на то, что журнал наш объявлен, в частности, как общественный. Напишу просто про нашу систему образования. Про насилие над нашей культурой, основанной на лучших образцах культуры русского дворянства и на лучших идеалах рабочих людей и крестьян, считающих местом своего естественного обитания границу Человечества и Природы.

Тираж толстого журнала «Наука и жизнь» в 1981 был 3 000 000, а в 2002 году стал 50 000, т.е. в 60 раз меньше.

В 1960-х годах приход этого журнала по почте был радостным ежемесячным праздником для всей моей семьи, — для моих родителей (ныне покойных) и для меня, 10-14 летнего мальчишки.
Летом 1962 года из гнилой бессолнечной комнаты (солнечные лучи заглядывали в нашу комнату только в середине июня примерно в 3-4 часа утра) с одной круглой дровяной печкой в деревянной, крытой ржавым кровельным железом мансарде 6 этажа 200-летнего дома (примерно 24 метра высоты над подвалом, в который мы с мамой ходили вниз и вверх по черной лестнице за дровами каждый зимний день один — два раза), с одним краном холодной воды на 9 семей (около которого утром собиралась очередь жильцов), с одним туалетом (про очередь надо намекать?) в центральном районе Ленинграда около Апраксина двора почти совсем без зеленого деревца (в 5 летнем возрасте меня впервые в моей жизни привезли в деревню: выйдя из поезда я не знал куда ступить ногой, — везде была трава, а по моим твердым понятиям ходить по газону было запрещено), моя семья переехала в новую квартирку («хрущовку»).

С этого момента у моих родителей и у меня началась новая жизнь. Широкие окна (молодежь не знает, зачем они нужны были — свет убивает туберкулезную палочку, с помощью широких окон сотен тысяч новых квартир советская власть ликвидировала ужасную болезнь, которая мучительно уносила жизни многих наших солдат, вернувшихся с фронтов Великой отечественной войны и членов их семей), — непривычные мне лучи солнца днем в нашем жилище, горячая вода, паровое отопление, новая мебель, новое радио, электрический проигрыватель с пластмассовыми «долгоиграющими» пластинками с замечательной напевной музыкой (вместо патефона с легко бьющимися графитовыми пластинками на 3-4 минуты), новые учебники физики и химии, новые инструменты в домашней мастерской, лаборатория в химическом кабинете в школе, посадки учительницы ботаники на пришкольном участке…

Кто бы и что бы ни внушал мне плохое про советскую власть, кто бы из «демократов» ни привешивал мне ярлык «совок», — она навсегда для меня осталась связана с этим прекрасным для меня временем.

Каждый новый номер «Науки и жизни» был полон фотографиями новых автомашин, самолетов, комбайнов, тепловозов, космических кораблей, электростанций и т.д. и т.п. и пр. Я рассматривал и изучал в журнале схемы действия механизмов, чертежи (и многие мои школьные товарищи в своих семьях тоже этим увлекались). Я читал в «Науке и жизни» статьи об устройстве машин и механизмов, о развитии техники, физики, химии, биологии, медицины, научно-фантастические рассказы. С особым интересом я читал разделы, посвященные самоделкам — от механизмов из деталей «Конструктора» и фотоаппарата из двух спичечных коробков — в младших классах школы, — до магнитофона на трех радиолампах, — в старших классах.

Все это чтение давало мне и моим ровесникам смысл будущей жизни. Это чтение четче очерчивало нашу мечту о лучшей, достойной, справедливой жизни. В период окончания школы я готовился к поступлению в университет по задачам из «Науки и жизни».

Теперь подойдите к любому газетному киоску в Санкт-Петербурге и посмотрите: какой смысл будущей жизни предлагают детям сегодня?

Там нет ни «Юного техника», ни «Моделиста-конструктора», ни «Юного натуралиста», ни «Химии и жизни», ни «Радио», ни «Кванта». Все это раньше было на прилавках по копеечным ценам и миллионными тиражами. А теперь журнал «Наука и жизнь» если и бывает, — то я его покупаю крайне редко: во-первых у меня отняли средства на его покупку, а во-вторых он выродился до рекламы отвратительных для меня политиканов, которых выдает за светочей культуры. Других журналов, подобных перечисленным выше, просто не стало. В СПб выходит, правда, некий эрзац научно-популярного журнала «Наш следопыт», — люди его раскупают (на безрыбье, как говорится…), а редколлегия, полагая свой журнал гарантированно раскупаемым, делает его все хуже и хуже, во все большей доле заполняя третьесортными рассказиками. «Квант» же стал малотиражным журналом для узкого круга чьих-то сынков и дочек. На прилавках киосков «Кванта» гарантированно нет. Содержание его во все большей степени напоминает домашние репетиционные курсы для будущих научных ремесленников. «Квант» все больше приближается к журналу для отпрысков глав цехового сословия. А современная школа, изуродованная очередными «реформами», принципиально не способна обеспечить такому журналу спрос в среде школьников. Да и зачем современный школьник станет изучать технику, если заводы и лаборатории, в которых он мог бы себя проявить в будущем, уничтожены?

Сегодня вместо просветительских научно-популярных журналов издательства в изобилии потчуют мальчишек фотографиями обнаженной женской натуры. В газетном киоске на обложках журналов Вы не увидите вообще почти ничего, кроме фотографий обнаженных дам в самых немыслимых позах (за исключением кабинета гинеколога) с фальшиво — любовными или лживо — игривыми выражениями на физиономиях, с абсолютно пустыми глазами. Можно ли вообще эти журналы назвать журналами сексуальной тематики? — Нет. Там нет ничего, хоть отдаленно напоминающего любовь мужчины и женщины. Там есть лишь опошление любви. Вызвано ли это засилье опошленной сексуальной тематики спросом населения? — Нет. Журналы с фотографиями обнаженных дам месяцами лежат на прилавках, попадают в уценку. А научно — популярной направленности журнал «Наш следопыт» быстро раскупается. Значит, засилье сексуальной тематики, — искусственное явление, элемент агрессии против подростков, против нашего будущего.

Сон разума рождает чудовищ. Нам это объяснил Гойя 205 лет назад. И мы видели тому подтверждения в истории много раз, во все больших масштабах. За 205 лет мы могли бы понять, какими средствами разум погружают в сон. Почему же мы не противодействуем этим средствам, но лишь выражаем свое недовольство по поводу причиняемого нам лично беспокойства, подобно академику В.И.Арнольду?

Слишком многое похоже на жизнь Европы в 1920-х годах
Меня очень беспокоит малость той роли, которую играет разум в жизни Человечества. Советское общество по определению полагалось считать первым в истории обществом НАУЧНОГО коммунизма. После разгрома СССР отбросили не коммунизм, нет, — отбросили саму мысль о возможности и необходимости строить жизнь общества на основе науки. Нас заставляют жить понятиями времен Македонского, Цезаря, Чингисхана: примитивный миф о базарных отношениях в рамках насилия со стороны наемников абсолютного диктатора. Те же методы управления государствами. Та же мелочность, убожество, заземленность и сиюминутность целей правящих «элит». В целом мы опять, как 100 лет назад напоминаем группу муравьев, суетливо и бестолково толкающих гусеницу к муравейнику, так, что работу, которую могли бы выполнить десять муравьев, выполняют несколько сотен.

Слоны иногда сбиваются в стаи и идут, все сокрушая на своем пути неизвестно куда. Что их ведет? — Чувство тревоги, острое желание найти выход из какой-то, понятной лишь им, опасности.
Антилопы в Африке во время бескормицы сбиваются в гигантские стада и идут сотни километров куда-то, заполняя своими телами встречные рвы и речки, — по трупам идут вперед. Что их ведет? — Голод, беспокойство. Морские угри иногда плывут в океане рекой длиной в несколько десятков кило-метров и шириной в десятки метров. Даже белки в нашей стране иногда собирались в гигантские стаи, куда-то направлялись и бесследно растворялись в лесах через десятки километров. Тоже, видимо, от бескормицы.

Потоки европейцев, хлынувшие в Россию в 1812 году и в 1941 году точно так же растворились, оставив после себя миллионы трупов и чудовищные разрушения. Возможно, великие переселения народов в прошлом являли собой подобную же картину. Человеку, видимо, это явление тоже свойственно. Причем постоянно. Мы все время — в таком потоке. Но особенно это заметно во время войн, кризисов и революций. Человеку свойственно такое поведение даже вне бескормицы. Фактор, непосредственно могущий вызывать такие движения масс, — острое чувство беспокойства, которое у людей может вызвать не сама катастрофа, но страх перед ней.

Второй фактор (и, возможно, — первый по значимости), который может способствовать тому же явлению: видимо, сущность вида Homo такова, что он может оставаться на месте, лишь поспешая вперед, — завоевывая новые пространства (в прямом или переносном смысле этого слова). И если у Homo нет в виду дороги вперед, то тогда он и начинает бунтовать, протестовать, рушить и ломать, собираться в стаи и идти напролом.

Посмотрим на Европейский человейник. Разве там есть пространства (в прямом или переносном смысле) для дальнейшего развития людей с учетом ограниченности их разума? Наука не подсказывает новых путей, она не создает новых точек приложения сил людей. Занятия наукой для подавляющего большинства из них — не выход в новые земли. Куда они направят свое стремление к дальнейшему расширению своей среды при условии, что их власти не хотят внутреннего переустройства? — Неужели неясно куда?

Можно сколько угодно говорить об уникальной разумности человека, как представителя животного мира, но при этом нельзя не замечать, что эта разумность очень преувеличивается. Границы разумности каждого из нас обусловлены социальной системой, от которой мы не можем отказаться, как от естественного средства разделения труда, как средства бороться с ограниченностью физических возможностей отдельного человека, отдельного мозга. Поэтому когда читаешь историю быстрого воцарения в Германии космогонии и философии науки Горбигера, начинаешь понимать, что в Германии в 1920-х годах была вспышка именно того «марша антилоп через Африку» или «марша слонов через джунгли». За короткое время были созданы: совсем иная цивилизация, иной способ мыслить, несовместимый с жизнью населения иных стран, несовместимый с объективной наукой. И исчезают все сомнения, что видишь сегодня тот же процесс собирания в чудовищную стаю животных вида Номо pseudosapience, которым предстоит всем вместе идти куда-то на гибель, по трупам товарищей и туземцев осваиваемых земель.

Грозные предвестники этого ясно видны сегодня:
Около 1.5 миллионов беженцев — сербов в результате агрессии США и НАТО против Югославии. По периметру России США и их союзники накапливают войска, одновременно легко добиваясь от властей России разоружения. Печать сообщает, что строятся станции дальнего обнаружения (= наведения !!!) в Болгарии и в Норвегии. Одновременно ликвидируется наша станция на Кубе. Раскол России на части? Захват? — Но разве мировая буржуазия ограничивалась когда-либо простым захватом? Нет сомнений, что мировая буржуазия готовит новую гражданскую войну в России, войны в Евразии. Захватить центры истощающихся мировых источников нефти — Ирак, Иран, Каспий, — и тем самым спасти от обрушения долларовую пирамиду, одновременно дать военным корпорациям новые заказы на оружие взамен израсходованного и избавиться от мешающего населения новых колоний. Это для них неизбежно. У Запада просто нет другого пути в будущее, при условии, что он хочет сохранить свою внутреннюю структуру. Запад всегда так поступал. У Запада нет других идей.

Я не вижу в действиях мировой буржуазии ни чести (в нашем понимании), ни совести (в нашем понимании), ни желания или способности уберечь Человечество (в его нынешнем виде) от гибели. Не вижу даже просто ума и образованности. Я уверен, что всех нас толкают в пропасть.

ЧТО ДЛЯ НАС ОТСЮДА СЛЕДУЕТ.

1. Я думаю, что эти, последние относительно мирные годы, мы должны истратить на то, чтобы как можно более сильный рывок вперед сделать в науках, в математике, в теории общества. Последнюю без математики просто не построить. Сами мы, скорее всего, не сможем достичь наших вожделенных целей. И многих из них не сможем даже внятно сформулировать. Но мы можем и должны дать импульс следующим поколениям. Мы должны поставить преподавание так, чтобы новое поколение дало новых Чаплыгиных, Жуковских, Ляпуновых, Лузиных, Колмогоровых, Лаврентьевых и Келдышей. Хотя, признаюсь, я бы был более счастлив, если бы мы смогли подготовить появление будущих Гуков, Лейбницев, Эйлеров, Гауссов, Хевисайдов, Максвеллов, Менделеевых и Клейнов. Эта работа имела именно эту, последнюю цель, самой главной.

2. Процесс глобализации, против способа и направления проведения которого протестуют десятки миллионов людей по всей планете, надо не отрицать, а направить в нужную сторону. Кооперация человечества неизбежна. Разделение труда в планетном масштабе неизбежна. Но вот нельзя превращать Человечество опять в стадо рабов плюс шайку рабовладельцев. Надо вырабатывать свои концепции глобализации. Надо создавать свой Мир, — такой, каким он должен быть, а не такой, какой нам навязывают международные бандиты, даже если они замаскировались под государственных деятелей.

3. Нынешний период жизни Человечества я бы охарактеризовал как агрессию серости, как агрессию скотства, — против разума. Поэтому наша задача — сохранить лучшие достижения культуры, отстоять свободу мысли молодежи от атаки рекламного шума, радио- теле- и пресс- пошлятины; дать им верные маяки для развития, для создания жизни Человечества, как сообщества Разумных существ, умеющих жить ИНТЕРЕСНО и по справедливости. Очень вероятно, что России придется пережить период раздробленности на части под воздействием внешних сил. А что надо делать в виду такой перспективы, я думаю, пояснять не надо. Я не исключаю большой войны, вызванной направленным разрядом напряженности, накопленной в Европейском человейнике. Но я верю, что Россия, Русь снова соединится в будущем. Соединится на благо всего Человечества. Гарантию этого усматриваю в том, что Россия [точнее — СССР] — единственные в мире государства, придерживавшееся естественно-научной идеологии и морали: место, достойное человека — пограничье с Природой; среда обитания — Природа, а не остальная часть человечества; средства к существованию полагается добывать из Природы, а не от соседа.

4. Во время оккупации Польши гитлеровской Германией выдающиеся математики Микусинский и Сикорский сумели в подполье продолжить работу семинара по обобщенным функциям. Труды семинара, если не ошибаюсь, они выпускали в нескольких экземплярах на рентгеновксой пленке. Современный читатель должен ясно понимать, что тем самым они рисковали жизнью: в случае обнаружения семинара всех их неминуемо бы уничтожили. По концепции глав гитлеровского режима, поляки были третьсортными, неполноценными существами, обреченными на существование рабов. Им нельзя было перемещаться свободно. В частности, даже велосипед для них был запрещенным транспортным средством. Они не имели права отлучаться из поместий без разрешения новоявленных помещиков (и это — в Польше, на их родной земле). Они должны были быть под круглосуточным контролем новоявленных господ — помещиков, которым гитлеровское государство присылало инструкции, запрещавшие кормить досыта рабов и рабынь. Любая издательская деятельность раба каралась смертью.

Мы находимся сегодня пока в несколько лучших условиях. Ими надо из всех сил пользоваться: снимать копии с наиболее выдающихся книг и произведений мысли и искусства, распространять их. Издавать свои журналы хотя бы в Интернете. Сохранять и развивать настоящую науку, а не ее бюрократическое жалкое подобие, — инструмент в руках следующих претендентов на положение господ среди рабов.

5. Научиться по книгам математике всерьез невозможно. Тем более, что сейчас с книгами крайне плохо. И тем более, что с ликвидацией промышленности ликвидирован спрос на математику. Настоящие знания передаются только в живом общении от учителя к ученику. Это стало причиной расслоения науки СССР по национальному признаку. Можно указать ряд крупных научных школ, которые давно стали мононациональными. За их пределы знания не выходят, их оттуда выпускают в настолько заформализованном и забюрокраченном виде, что понять их постороннему невозможно. Темы диссертаций, проблемы, направления исследований хранятся только для своих. Мы должны с этим кончать. Мы должны перестать быть собаками на сене. От этого зависит жизнь всего человечества. Я нисколько не преувеличиваю — именно так. Претенденты на звание новых господ, как показывает история, настолько примитивны, что не могут понять этой простой мысли. Я предложил создать в нашем журнале «Копилку проблем» и сделал в нее свой первый взнос. Может, он и не очень велик, но я сделал все, что мог. Призываю всех последовать моему примеру.

6. Сколь бы ни удачно шла работа по спасению лучших памятников науки, культуры и искусства, мы должны помнить, что наука только тогда реально может победить, когда даст людям практическую идею другой жизни, другого материального способа жить. В противном случае простое накопление и хранение прекрасных памятников культуры может ничего не дать. Прекраснодушие вполне может окончить свой век в резервации. Мы имеем великое явление в нашей истории: эру компьютеризации человечества. А как мы на нее реагируем? А никак. Кто мы тогда такие, как не последние тупицы? Мы должны были бы срочно показать человечеству, что оно может благодаря компьютеру. Иначе компьютер может стать дубинкой в руках новых господ. И они уже заботятся об этом.

7. Все мы должны понять, что находимся в окопах третьей мировой. Никто не находится в стороне, кроме дезертиров и предателей. Против нас — всемирная серость, превосходящая нас пока своей шакальей организованностью и возбужденная возможностью добычи самым простейшим способом — разрушением. НИ ШАГУ НАЗАД!

Поделиться в соц. сетях

Мы живем в страшное время: 3 комментария

  1. Да, необходимо развивать небольшие сообщества и связь между ними. Кстати, именно об этом как-то говорила О.Н. Четверикова в одной из своих лекций

    1. Согласна. Но нам, остаткам порядочных, нормальных, не обыдлевших людей, нужно как-то объединяться и наращивать свои силы.

  2. Да, ситуация именно такова — мы в окопах третьей мировой. Кажется, что возможно что-то сделать только в узких пределах небольших сообществ. Сохранение России — внешнее и внутреннее — требует соединения этих небольших сообществ. Для этого акта соединения нужна способность к организации и понимание ее необходимости, энергия, время, умение…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *