Психологические аспекты информационной безопасности

Источник

Безопасность — фундаментальная человеческая потребность, и это убедительно аргументировано во многих психологических теориях. Например, согласно иерархии мотивационных образований личности А.Маслоу, высшие человеческие потребности — в самоактуализации, в признании и оценке, в любви и привязанности — реализуются на основе удовлетворения физиологических (витальных) потребностей человека, а также присущей каждому из нас потребности в безопасности. Вместе с тем посвященных проблемам психологической безопасности исследований сравнительно мало, так что соответствующая проблематика не принадлежит к настоящему времени к числу базовых для психологической науки.

Невыполнение условий личной или групповой безопасности негативным образом сказывается на психическом развитии и психологическом здоровье индивидуума и социума. Потенциальными источниками угроз для личности или общества могут выступать любые непосредственные, а также опосредованные взаимодействия — с другими людьми, с групповыми объединениями людей, с техническими устройствами, с явлениями живой и неживой природы, со знаковыми системами и т.д. В медицинской психологии и психиатрии детально описан целый ряд фобий, опасений и страхов. К примеру, фиксируются боязнь замкнутых или, наоборот, открытых пространств; диких или домашних животных; сезонных явлений природы; особенностей архитектурных построек (мостов, балконов, узких проходов либо, напротив, широких залов; разнообразных видов технических сооружений и машин — самолетов, компьютеров, лифтов и т.п.) страх одиночества либо, наоборот, пребывания в толпе и т.д.

При сохранении и фиксации реальных либо воображаемых, фантазируемых угроз на базе рассматриваемой потребности в безопасности формируются т.н. защитные механизмы. Среди разновидностей защитных механизмов различаются собственно психологические защиты (З.Фрейд), психологические механизмы сверхкомпенсации (А.Адлер), а также разнообразные способы «ухода» от общества, включая такие формы поведения, которые получили наименование «бегство от свободы» (Э.Фромм) и др.

Рассмотрение проблемы безопасности личности, общества и государства в исторической динамике обнаруживает очевидную зависимость от господствующих культурных норм и правил, в том числе — т.н. неписаных правил. В качестве примера можно сослаться на описание «феномена Вертера». Данный феномен состоит в учащении числа самоубийств непосредственно после обнародованной в СМИ информации о состоявшемся самоубийстве, и особенно о его деталях; при этом статистически значимо совпадают отдельные социально-демографические и/или психологические параметры самоубийцы и его вольных или невольных последователей, а также обстоятельства самоубийства, что и позволяет исследователям говорить об опосредованной каузальной зависимости (Р.Чалдини, 1999).

Статистическое описание «волнообразной» природы актов аутоагрессии не противоречит культурологическому описанию кодекса поведения дуэлянтов (Ю.М. Лотман). К аналогичным выводам приводит рассмотрение некоторых художественных текстов, к примеру, «Фаталиста» М.Ю.Лермонтова или подтекста «Поэмы без героя» А.А.Ахматовой. Есть основания полагать, что в авторитарном (тоталитарном, деспотическом, строго клерикальном и т.п.) и в демократическом обществе соотношение между относительными ценностями личной безопасности и безопасности общества, а особенно — безопасности государства, заметно разнятся. Не менее сильно отличаются они в разные исторические периоды развития этносов (Л.Н.Гумилев). К примеру, в настоящее время определенную опасность для психического здоровья представляет «культурный шок», или «футурошок» вызванный резким убыстрением темпов перемен в бытовой и социальной стороне жизни (А.Тоффлер).

Пребывание в группе и групповое общение способствует повышению видовой, личной и корпоративной безопасности. Во многих сферах деятельности, в особенности политической и духовной, меньшинство населения/популяции/этноса/профессионалов и т.п. вносит коррекцию в принимаемые обществом решения. Преследуя свои специфические цели, меньшинство оказывает воздействие на формируемые большинством мнения, диспозиции, принимаемые решения и т.п., однако это имеет место при такой организации общественной жизни, когда меньшинствам, по крайней мере, обеспечена физическая безопасность (С.Московичи).

Угроза безопасности может гнездиться в актах общения. Угрожающее воздействие могут оказывать такие приемы, как ложь, обман, полуправда, «утечка информации», сплетня, неполная или частично искаженная информация, тенденциозный культурологический контекст сообщений (в том числе правдивых или нейтральных по содержанию), дезинформация, слухи, провокационные или манипулятивные сообщения, попытки «рефлексивного управления» (термин В.А.Лефевра) случайно (или неслучайно) отобранными группами людей, неадекватно выбранный источник сведений и т.д. При этом психологический анализ морально-этических представлений о правде, истине, лжи показывает, что они обнаруживают явную зависимость от возраста, пола, культурных барьеров и особенностей национального самосознания (В.В.Знаков, П.Экман), от «манипулятивной природы социума» (Е.Л.Доценко) и др.

Эффективность информационного воздействия зависит от установок аудитории, и, в частности, от меры принятой в обществе степени доверия к информации, распространяемой СМИ, посредством слухов и т.д. Принято различать внушаемых и критичных субъектов информационного воздействия. Первые в отличие от вторых легко поддаются воздействию, с доверием относятся к разнообразным информационным сообщениям. При этом определенное значение имеет источник внушающего воздействия: к примеру, многие субъекты доверчивы к слухам и одновременно весьма критичны к передаваемой посредством масс-медиа информации, или наоборот.

Критичные субъекты в большей мере, нежели внушаемые, склонны анализировать воспринимаемую информацию, оценивать степень ее достоверности, сравнивать с информацией, полученной из других источников, противодействовать и противостоять стрессогенному характеру такой информации и т.п. Более того, они обладают соответствующими навыками и умениями. Надо заметить, что подобные навыки и умения развиваются, их можно достаточно эффективно формировать. Не случайно обучение элементам критического мышления весьма развито в США и в странах демократического лагеря (Д.Халперн, 2000).

В то же время, согласно общему мнению, в авторитарных обществах, в том числе и в посттоталитарных, навыки критичного оценивания информации сформированы в меньшей степени, и граждане таких государств часто проявляют большую внушаемость.

Таким образом, параметр внушаемости/критичности является одним из ключевых в оценке перспективности и предполагаемой успешности информационных проектов, в том числе рекламных, манипулятивных и др. В силу этого весьма распространены имеющие целью снижение порога критичности индивидуума, общества или группы намеренные суггестивные воздействия на подсознательные процессы, на эмоционально-волевую сферу, на самооценку, на массовидные и групповые процессы и т.п..

Несмотря на мнение (Расторгуев, 1998), согласно которому информационные воздействия в рамках информационных войн имеют преимущественно кибернетическую природу, исследования и разработки по информационной безопасности должны опираться и на психологические данные. При этом исследования и разработки в области информационной безопасности не сконцентрированы в единой области психологической науки; то же самое может быть сказано относительно гуманитарных наук в целом. Тем самым работа в области информационной безопасности носит комплексный и междисциплинарный характер.

В имеющихся работах научно-практическая область информационной безопасности представлена расширительно — собственно психологические параметры не отделены от экономических, идеологических, политических и др. К тому же немногочисленные исследования перекрываются массой вненаучных бездоказательных публикаций, слухов и мнений, активно воздействующих на психическое здоровье человека, подрывающих мероприятия по стабилизации общества и сохранению баланса общественных интересов. Отделение рациональных и обоснованных данных от массива шарлатанских воззрений представляет собой отдельную задачу.

Если обратиться к публикациям, то можно отметить, что В.Д.Аносов и др. (1997) среди психологических факторов информационной безопасности называют деформацию психики в советский период истории (в виде агрессивности, некритичности, пассивности, недооценки личности); неподготовленность к переходу в демократическое общество — к формированию ценностей, защищенности от пропаганды и манипуляций; разрушение значимых форм общностей; дефицит практических психологов и недостаточную развитость практической психологии в РФ наглядные примеры негативного воздействия ряда таких факторов на уровне организаций приведены В.Е. Лепским (1997).

Г.Л.Смолян и др. (1996; 1997) анализируют проблематику информационной безопасности в приложении к деятельности масс-медиа, к проблемам воспитания и образования, к особенностям применения Интернета, к эзотерическим психотехникам; проанализирована проблематика информационных войн. Предложены некоторые критерии информационной безопасности: удовлетворенность состоянием безопасности, адекватность отражения мира, устойчивость к информационным воздействиям. Введено рабочее определение информационно-психологических факторов риска (ИПФР), потенциально опасных для общества характеристик системы «человек — информационная среда». Источниками (не имманентными, а актуализированными по неведению либо злонамеренно) ИПФР могут являться как сама информационная среда, так и конкретный индивид — в силу специфических особенностей его личности, готовности к самостоятельному выбору, психофизиологического состояния (внушаемости, тревожности, подверженности стрессам и т.п.).

В условиях открытых границ с окружающим миром, телекоммуникационных обменов посредством Интернета и т.п. значительное число реально или потенциально угрожающих информационных воздействий поступает из-за рубежа (как с Запада, так и с Востока). В силу этого представляется целесообразным осуществлять координацию предпринимаемых в области информационной безопасности усилий с международным сообществом в рамках имеющихся или специально созданных организаций, комиссий, экспертных групп и т.п. В этой работе можно опираться на утвержденную 9 сентября 2000 г. Президентом РФ «Доктрину информационной безопасности Российской Федерации».

Инициация подобной консультативной и координационной работы со стороны РФ представляется целесообразной, поскольку именно население РФ, российские организации стали в последнее время реципиентами ряда информационных воздействий, источниками которых являются зарубежные государственные, общественные, коммерческие организации и частные лица.

Угрозы правам и свободам в получении и использовании информации могут быть подразделены следующим образом:

  • необоснованные ограничения в доступе к полной, актуальной, своевременной, правдивой, всесторонней информации;
  • тенденциозный отбор и селекция предоставляемой информации, что граничит с манипулятивными устремлениями субъектов или инстанций, осуществляющих такой отбор;
  • некритический выбор информационных источников, граничащий с трансляцией непроверенной информации, слухов, односторонней информации, частных мнений и т.п.;
  • помехи в процессе доставки информации потребителю вплоть до злоумышленной подмены информационных блоков, необоснованной атрибуции информационного источника как низкорейтингового, враждебного, аморального либо запятнанного каким-то иным образом; неправомерной коррекции информационного сообщения и другими воздействиями, в том числе не запрещенными законодательно;
  • дискредитация, замалчивание, либо, напротив, искусственно преувеличенная оценка доставленной реципиентам информации,
  • идеологические или ситуативные барьеры — заведомое недоверие реципиентов определенному источнику информации или конкретному автору сообщений, коммуникативная интолерантность, соответствующая реальной или воображаемой поляризации общества;
  • недостаточный учет национально-культурных обычаев и традиций коммуникативного поведения и способов предоставления информации, отсутствие опоры на т.н. лидеров, мнений, способствующих формированию отношения к информационным блокам и т.п.;
  • отсутствие (непредоставление) гуманитарной (в частности, юридической или психологической) помощи пострадавшим от неадекватной информации — либо адекватной, однако предоставленной реципиентам с несоблюдением этических норм;
  • неадекватность средств (вербальных, визуальных, аудиовизуальных и т.п.) выражения информационных сообщений, способствующая частично или полностью неправильному пониманию их реципиентами, невозможности соотнесения с личным опытом.

Что касается психологических методов оценки возможных угроз информационному обеспечению, то они относятся к каждому из выделенных выше пунктов. В общем виде следует признать, что эффективность информационных сообщений и способов их доставки реципиенту зависит от уровня критичности/внушаемости реципиента, а информация может воздействовать на уровень ситуативной тревожности, на психосоматическое и психологическое здоровье отдельного реципиента и населения в целом.

Для измерения психосоматического здоровья населения должна применяться медицинская статистика в сочетании с выборочными психологическими исследованиями. Проблематику психологического здоровья личности предстоит довести до такого методического уровня, когда она могла бы применяться в массовом порядке. Соответствующие методики могут носить, например, опросный характер и потому не требовать высокой психологической квалификации от ассистентов на местах. Достаточно сложный аппарат может быть подключен лишь на стадии обработки данных.

Оценки угроз информационному обеспечению госполитики должны основываться на измерении параметров доверия к воспринимаемой информации, заинтересованности в получении ее, актуальности информации, ее полноты, понятности способа представления информации, соотнесения ее с ранее переданными официальными информационными блоками. Методы эти могут быть как прямыми, так и косвенными.

Другой необходимый путь снижения качества и количества информационных угроз заключается в психологическом изучении возможных источников и медиаторов таких угроз — изучению с целью выработки мер психологического воздействия на них. Целевыми группами являются, к примеру, компьютерные хакеры. Современное общество предпочитает расходовать значительные средства на устранение последствий их злоумышленных действий, но не на изучение особенностей их поведения для потенциального снижения вредоносности угроз, наносимых хакерами. Следует высказать допущение, что подобная постановка вопроса является перверсивной и нуждается в коррекции. Под последней понимается необходимость исследования поведения хакеров с целью психолого-педагогического воздействия, например, на их личностно-мотивационные характеристики и морально-этическую сферу.

Литература:

  1. Аносов В.Д., Лепский В.Е. Войскунский А.Е., Стрельцов А.А. Проблемы обеспечения информационно-психологической безопасности. // Информационное общество, № 4-6, 1997. с. 43-47.
  2. Лепский В.Е. Информационно-психологическая безопасность организаций. // Психология и безопасность организаций. М.,1997. с. 33-39.
  3. Расторгуев С.П. Информационная война. М., 1998.
  4. Смолян Г.Л., Зараковский Г.М., Розин В.М. Информационно-психологическая безопасность. Препринт. М., 1996.
  5. Смолян Г.Л., Зараковский Г.М., Розин В.М., Войскунский А.Е. Информационно-психологическая безопасность. Препринт. М., 1997.
  6. Халперн Д. Критическое мышление. СПб, 2000.
  7. Чалдини Р. Психология влияния. СПб, 1999

Введите e-mail адрес для получения уведомлений о публикации новых постов:

Delivered by FeedBurner

Поделиться в соц. сетях

Автор

Дмитрий Федоров

Редактор сайта, старший преподаватель кафедры вычислительных систем и программирования СПбГЭУ. Сфера интересов: - разработка и проведение обучающих курсов на основе языка программирования Python для всех специальностей; - проведение семинаров по методологии научной деятельности; - исследование трансформации рынка труда с использованием методов анализа данных.

Один комментарий к “Психологические аспекты информационной безопасности”

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *