Об опыте преподавания инженерной этики в России

И.Ю.Алексеева, А.А.Малюк, источник

Обсуждаемые сегодня в МГТУ им. Н.Э.Баумана задачи разработки и преподавания в сотрудничестве с учеными из США курса профессиональной этики инженера имеют значение, конечно же, не только для МГТУ, но и для других российских вузов, где готовят инженеров или специалистов, чьи профессиональные знания и навыки содержат существенную «инженерную» составляющую. Представителями последнего рода профессий являются, например, специалисты по защите информации, которых готовят на факультете информационной безопасности Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ». Возможно, опыт МИФИ, где в течение ряда лет преподается предмет «Гуманитарные проблемы информационной безопасности», частью которого является полусеместровый курс «Этика в сфере информационных технологий», будет интересен для тех, кто разрабатывает курсы, модули или планы отдельных занятий по темам, связанным с этикой профессий и сфер деятельности. Примечательно, что в построении курса этики в сфере информационных технологий учитывался опыт сотрудничества российских и американских ученых в рамках проекта «Инженерная этика для российских инженеров», осуществлявшегося во второй половине 90-х годов при поддержке Национального научного фонда США, Российского гуманитарного научного фонда, Института «Открытое общество» и Московского авиационного института.

Сегодня вопросам профессиональной этики в России уделяется большее внимание, чем десять-пятнадцать лет назад. Проблемы этики инженера имеют гораздо больше шансов быть осознанными как важные и актуальные в контексте задач модернизации и создания благоприятных условий для технологических инноваций, чем в период, когда промышленные предприятия закрывались, принадлежавшие им здания переоборудовались в рынки, торгующие ширпотребом, а слово «инженер» ассоциировалось с образом человека, оставившего работу по специальности или работающего за мизерную плату, которая далеко не всегда выдавалась вовремя. Общую обстановку, в которой предпринимаются попытки научного исследования проблем профессиональной этики и использования соответствующих результатов в учебном процессе, нельзя не учитывать, оценивая годы спустя успехи и неудачи таких попыток.

Прежде, чем говорить об опыте преподавания инженерной этики в России — а такой опыт имеется, хоть он и невелик и несопоставим с тем огромным опытом, который накоплен в США, — следует остановиться на вопросе о том, что вообще понимается под выражением «инженерная этика» и эквивалентным ему «этика инженера».

Мы различаем, по крайней мере, три основных смысла данного выражения.
«Инженерная этика», или «этика инженера» в первом смысле – это совокупность этических норм, регулирующих профессиональную деятельность инженера, и образцов профессионального поведения. В данной совокупности высок удельный вес так называемых неписаных правил. Здесь присутствуют обычаи, которым люди могут следовать, не задумываясь (или почти не задумываясь) об их смысле. Лишь небольшую часть этой совокупности составляют явно сформулированные правила этики и профессионального поведения. Кстати, некоторые из этих правил совпадают по содержанию с юридическими нормами, с административными установлениями (например, с правилами техники безопасности). Получая профессиональное образование, человек усваивает не только естественно-научные и инженерные знания, но неизбежно также — ценностные ориентиры, образцы поведения, одобряемого профессиональным сообществом и примеры поведения осуждаемого. Инженерная этика в этом смысле (как вся совокупность этических норм профессионального поведения) существует столько же, сколько существует профессия инженера.

Инженерная этика во втором смысле является частью инженерной этики в первом смысле и представляет собой, прежде всего, совокупность «писаных» правил — явно сформулированных, систематизированных, сведенных в этический кодекс, принимаемый некоторой организацией. Принятию подобного кодекса, его применению, внесению в него изменений и т.д. сопутствуют дискуссии по проблемам профессионального поведения. Инженерная этика в этом смысле появляется в начале XX века в таких странах, как США, Канада и Россия. Российский «Кодекс профессиональной этики электротехников» был принят как рекомендательный документ в 1909 году на V Всероссийском электротехническом съезде, который состоялся в Москве. Проводило этот съезд VI (электротехническое) отделение Императорского русского технического общества. В связи с принятием кодекса проходили достаточно интересные обсуждения проблем этики инженера. Кстати, одним из основных вопросов здесь был вопрос о целесообразности заимствования американского кодекса инженеров-электротехников. Эти обсуждения отражены в журнале «Электричество» за 1909 г. (№ 5 и № 4). Следствием таких обсуждений стало, насколько нам известно, первое в мире теоретическое исследование феномена инженерной этики. Результаты его были изложены в небольшой книжке (брошюре) профессора П.С.Осадчего. Называется эта книжка «К вопросу о принципах профессиональной этики инженеров», издана в Петербурге в 1911 г. В силу причин политико-идеологического характера движение в этом направлении было прервано в нашей стране в 20-х годах прошлого века. Наибольшая степень артикулированности и систематизированности норм профессионального поведения сегодня характерна для США. Вместе с тем, тенденции кодификации в области этики (точнее говоря, самых разных «этик») в течение последних десятилетий проявляются в разных странах, в том числе и в России.

Наконец, инженерная этика в третьем смысле – это область научных исследований и учебный предмет. Так понимаемая инженерная этика складывается в середине XX века, прежде всего в США и достигает здесь наиболее высокого уровня развития.

Продвижение инженерной этики в этом, третьем смысле имеется в виду сегодня, когда речь идет о разработке новых образовательных программ и технологий.

Следует подчеркнуть, что звучащие иногда заявления о том, что инженерной этики в России до сих пор не было, относятся именно к направлению научных исследований и учебному предмету, но никак не к инженерной этике как совокупности норм, ценностей и образцов профессиональной деятельности.

Что касается формирования инженерной этики как направления исследований и учебного предмета, то, оценивая усилия, предпринятые в 90-х, мы можем утверждать, что они дали определенный импульс движению в данном направлении, — хотя и не такой сильный, как ожидалось.

С российской стороны организаторами международного проекта 90-х – «Инженерная этика для российских инженеров» — были ученые из МАИ (А.Ю.Сидоров) и Института философии РАН (И.Ю.Алексеева, В.М.Розин). Сотрудничество МАИ и ИФ РАН осуществлялось в значительной степени через созданную в Радиовтузе МАИ кафедру философии и истории науки и сектор философии техники в ИФ РАН. И сектор, и кафедру вначале возглавлял В.Г.Горохов, затем (в связи с длительной зарубежной командировкой В.Г.Горохова) зав. сектором стал В.М.Розин, а зав. кафедрой – А.Ю.Сидоров. Одна из важных задач кафедры виделась в том, чтобы приблизить гуманитарное образование к проблемам, касающимся будущей профессиональной деятельности студентов. В этом контексте американский опыт был очень интересен для российских ученых, на совместный проект возлагались большие надежды. Партнерами с американской стороны были авторитетные ученые, опытные преподаватели и администраторы: Дебора Джонсон (в то время работала в Ренселаеровском политехническом институте, автор первого в мире учебника «Компьютерная этика», выдержавшего несколько изданий), Вивиан Вайл (директор Центра профессиональной этики в Технологическом институте Иллинойса), Марк Франкел (Американская ассоциация содействия науки), Джимми Смит (Техасский технический университет). Координировал проект с американской стороны Гарри Толлертон (Американская ассоциация инженерных обществ).

Российские участники получили от американских коллег немало книг, статей и методических материалов по тематике проекта. Была предоставлена возможность посетить американские вузы, присутствовать на занятиях по инженерной этике. Затем (в 1997-1998 годах) в Москве были проведены три симпозиума с участием преподавателей технических вузов из разных городов страны. К симпозиумам проявили интерес главным образом преподаватели гуманитарных дисциплин. Командировочные расходы иногородних участников оплачивались за счет средств РГНФ и Института «Открытое общество» (у вузов денег для командировок преподавателей на подобные мероприятия в то время не было). Самая «западная» участница приезжала из Калининграда, самая «восточная» — с Поволжья, из Марийского технического университета.

И сегодня, годы спустя, мы не можем оценить тот опыт сотрудничества иначе, как весьма полезный. Российские участники получили новую информацию, познакомились с содержанием американских курсов по инженерной этике, с методами обучения и исследования. Большой интерес вызывали непривычные для россиян методы ситуативного анализа (case studies). Американцы искренне старались помочь коллегам советами, касающимися того, как применить эти методы на российской почве. Итогом проекта стали разработанные программы курсов по инженерной этике, была подобрана литература, написаны статьи, главы в коллективных монографиях. Все эти материалы так или иначе использовались (и до сих пор используются) в учебном процессе.

Однако мы можем говорить именно об использовании материалов в преподавании гуманитарных дисциплин, а не о включении полноценного курса этики инженера в учебные планы технических вузов. Надежды на востребованность подобных курсов системой образования не оправдались. Из всех участников симпозиумов, насколько нам известно, только Т.В. Севастьянова в МарГТУ вела курс этики инженера как таковой. Прочие участники включали (и включают) полученные наработки в другие курсы. Кто-то рассматривает проблемы этики инженера в курсе культурологи, кто-то – в рамках философии предпринимательства, кто-то – в общем курсе этики. Не будет преувеличением утверждать, что самой востребованной из всего многочисленного семейства «прикладных» этик в России стала деловая этика (правда, последнюю нередко сводят к деловому этикету). Естественно, часть материалов по инженерной этике использовалась и в преподавании деловой этики.

29 марта 2010 г.приказом Минобрнауки введен в действие Федеральный государственный стандарт высшего образования по направлению подготовки «Прикладная этика». Введение этого стандарта, безусловно, отвечает растущей потребности в систематической разработке вопросов этики профессий и сфер деятельности. Следует ли ожидать в связи с этим введения курса инженерной этики в качестве обязательного для технических вузов? Следует ли желать этого? К сожалению, есть основания для опасений, что такая идея (как и множество других, хороших, по существу своему, идей) может быть скомпрометирована неудачной реализацией. Последнее возможно, например, в случаях, когда «профессиональная этика» превращается в предмет, заинтересованность в котором проявляют лишь преподаватели с гуманитарных кафедр, в то время как их коллеги с кафедр выпускающих относятся к этому скептически, и подобное скептическое отношение распространяется на студентов. Еще хуже, если и гуманитариям такой предмет не интересен, они просто выполняют решение, навязанное вышестоящей инстанцией. Совсем другое дело – когда важность этической подготовки как необходимой части профессионального образования осознается преподавателями профильных дисциплин и руководством факультета, когда эти люди убеждают будущих специалистов в том, что познания в области этики им необходимы.

Курс «Гуманитарные проблемы информационной безопасности» (частью которого является «Этика в сфере информационных технологий») в НИЯУ МИФИ был сформирован по инициативе декана факультета. Процесс формирования курса, выработки оптимальных форматов и «наполнения» занял несколько лет. Для чтения лекций приглашались ученые разных профилей (философы, правоведы, филологи), декан присутствовал на занятиях в качестве слушателя, обсуждал с приглашенными преподавателями содержание и методы проведения занятий, объяснял гуманитариям, почему такой курс важен для специалистов по защите информации (главный аргумент — человеческий фактор стал решающим в обеспечении информационной безопасности). На факультете начались исследования проблем этики в сфере информационных технологий. К настоящему времени подготовлена (надеемся, вскоре будет издана) монография, основная часть объема которой написана ведущим математиком факультета О.Ю.Полянской.

Выше говорилось о том, что опыт российско-американского сотрудничества в проекте по инженерной этики был использован при разработке курса «Этика в сфере информационных технологий». Весьма полезным оказался и опыт участия в международном проекте «Этика Интернета» в 2000 г. (руководителем проекта был Д.Лэнгфорд из Великобритании). Существенное влияние на содержание курса, организованного в МИФИ, оказала книга «Компьютерная этика» Д.Джонсон. И все же у нас – оригинальный курс, а не адаптация американского опыта к российским условиям.

Выбор между стратегиями адаптации зарубежного или создания своего легче может быть сделан в пользу своего, если речь идет о гуманитарных исследованиях и образовании, а не о естествознании и технике. Тем не менее, сторонники стратегии адаптации имеются и среди гуманитариев. Были они и среди российских ученых, участвовавших в проекте по инженерной этике. Позиция, определившая впоследствии характер нашего курса, с самого начала осознавалась иначе: мы призваны формулировать и осмысливать, прежде всего, те проблемы, которые являются актуальными здесь и сейчас. Знание о зарубежном опыте весьма желательно, но ценно оно скорее как повод для размышления, чем как базовая модель, которая нуждается лишь в некоторых модификациях с учетом особенностей страны.

К сожалению, выполнить такую задачу гораздо труднее, чем поставить. Легче и продуктивнее (в смысле количества публикаций) руководствоваться установками «У них там так, а у нас здесь еще не…» и «Надо, чтобы и у нас было так же». Тем не менее, движение своим путем может привести к интересным находкам. Например, можно построить курс, отталкиваясь от проблемы смысла жизни, а отсюда перейти к проблеме смысла профессиональной деятельности. В самом деле, почему интерес к проблеме смысла жизни нужно считать признаком «неправильности» русского человека? Не разумнее ли этот интерес легализовать, признать в качестве законного источника вдохновения человека философствующего, осмысливающего собственную деятельность и отношения с людьми по поводу этой деятельности?

Ситуативный анализ в курсе прикладной этики необходим, но следует ли стремиться к тому, чтобы он был столь же детальным, как в американских курсах? Нужен ли “case” на каждом занятии? Почему бы не попробовать творческие задания – например, задание привести примеры профессионального поведения, соответствующего категорическому императиву И.Канта, а также примеры, противоречащие этому императиву (ситуации могут быть вымышленными, взятыми из жизни, из книг, кинофильмов и т.д.). Опыт показывает, что в ходе выполнения такого задания обе формулировки категорического императива («…поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом» и «…поступай так, чтобы ты всегда относился к человечеству и в своем лице, и в лице всякого другого также как к цели и никогда не относился бы к нему только как к средству») усваиваются студентами удивительно легко, хотя раньше, в контексте общего курса философии, казались малопонятными и почти не связанными с реальными жизненными проблемами.

Мы знаем, что учение о профессиональном долге и нравственных обязательствах получило наиболее развитую форму в медицинской деонтологии (понимаемой обычно как врачебная и сестринская этика). Стоит ли будущему инженеру (или специалисту по защите информации) иметь общее представление об этом виде профессиональной этики, основные принципы которой были сформулированы еще в V веке до н.э., и соотносить с ней нравственное содержание своей профессии, находя черты сходства и различия? Мы решили, что стоит, даже если в условиях ограниченного учебного времени за рамками курса придется оставить некоторые вопросы, касающиеся деталей поведения специалиста, работающего в сфере информационных технологий.

Как уже отмечалось, в нашем случае курс этики в сфере информационных технологий является частью более обширного курса гуманитарных проблем информационной безопасности. Это дает возможность увидеть вопросы этики в общем контексте проблем информационной культуры, связать с темами творчества, места и роли техники в современном мире, обратить внимание на некоторые психологические аспекты. За курсом этики следует курс риторики в сфере информационных технологий. Включение этого курса в программу профессиональной подготовки мотивировано тем, что специалист по защите информации должен уметь формулировать и аргументировать свои предложения, убеждать руководство организации в необходимости принимать меры по защите информации, уметь работать с персоналом и т.д. В упражнениях по риторике используются, среди прочего, материалы из курса этики.

Разумеется, наш опыт – только малая часть того опыта обсуждения в студенческой (и аспирантской) аудитории проблем этики инженера (и специалиста в области информационных технологий), который накоплен в стране к настоящему времени. К сожалению, система коммуникации между людьми, ведущими работу в данном направлении, до сих пор не сложилась. Между тем, такая система необходима и для взаимно полезного обмена педагогическим опытом, и для стимулирования научных исследований.

Профессиональная этика вряд ли может существовать в совершенной изоляции от общественной морали и нравственности в целом. Напротив, мы склонны рассматривать принципы профессионального поведения как необходимую составляющую нравственного фундамента общества. Каждая эпоха дает свои импульсы развитию нравственного сознания и создает трудности для такого развития. Вызовы, характерные для начала XXI века, не в последнюю очередь связаны с формированием глобального информационного пространства, позволяющего массам людей расширять свои представления о допустимых и рекомендуемых формах поведения засчет знакомства (пусть и поверхностного!) с элементами самых разных культур и субкультур. Аудио- и видеопродукция (и игровая индустрия) вносят свой вклад в широкое распространение эстетизированных образцов поведения, формально признаваемого не только безнравственным, но и противоправным. Это способствует распространению морального релятивизма — представления об относительном характере любых этических норм и неправомерности выдвижения абсолютных моральных императивов. Подобного рода воззрения не являются детищем XXI века, однако именно конец ушедшего и начало нынешнего столетия стали временем, когда этический релятивизм, прежде обитавший в области теоретизирования немногих интеллектуалов, стремительно расширил сферу своего влияния. Возведение финансово-экономической реальности в ранг основной, если не единственной, социальной реальности способствует тому, что разговоры о нравственных основаниях общества воспринимаются как несерьезные и даже неприличные.

Надежды на решение многих общественно важных проблем, в том числе касающихся положения дел в сфере техники и промышленного производства, сегодня связывают с совершенствованием средств и методов правового регулирования. Важность правового регулирования отрицать невозможно. Однако если последнее сконцентрировано лишь на позитивном праве, писаных законах, игнорирующих сложившиеся представления о справедливости, социальных ценностях и этически приемлемых формах поведения, то расширение сферы его действия способно привести скорее к усилению конфликтов, чем к формированию устойчивого порядка. Ключевое значение в данных условиях приобретают вопросы этические, ибо, во-первых, по-настоящему действенным может быть лишь закон, базирующийся на прочных нравственных основаниях, а во-вторых, невозможно подвести под юридические нормы и проконтролировать все аспекты деятельности человека.

В обществе, где изменение ценится больше, чем постоянство, разрыв с традицией — больше, чем преемственность, проблема нахождения основ, позволяющих личности определять и реализовывать собственную линию поведения, не имеет очевидных решений. Осознанию серьезности нравственных проблем, формированию навыка и вкуса к их распознаванию и осмыслению служит освоение нравственного опыта, накопленного человечеством, и обсуждение нравственных коллизий современности. Учитывая беспрецедентно высокую степень зависимости современного человека от состояния техносферы, следует с особым вниманием отнестись к ответственности, которая лежит на представителях инженерных профессий, и на вытекающих отсюда задачах профессиональной подготовки. С учетом этих обстоятельств должны ставиться и решаться вопросы разработки и преподавания инженерной этики.

Поделиться в соц. сетях

Автор

Дмитрий Федоров

Редактор сайта, старший преподаватель кафедры вычислительных систем и программирования СПбГЭУ. Сфера интересов: разработка и проведение обучающих курсов на основе языка программирования Python для всех специальностей; проведение семинаров по методологии научной деятельности; исследование трансформации рынка труда с использованием методов анализа данных.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *